Неточные совпадения
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
К минуте мщенья приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около
гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том, о сем;
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам.
Засим,
подошедши к столу, где была закуска,
гость и хозяин выпили как следует по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по городам и деревням, то есть всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями, и потекли все в столовую; впереди их, как плавный гусь, понеслась хозяйка.
По мере того, однако ж, как дело
подходило к зиме, свидания их становились реже наедине.
К Ильинским стали ездить
гости, и Обломову по целым дням не удавалось сказать с ней двух слов. Они менялись взглядами. Ее взгляды выражали иногда усталость и нетерпение.
Множество
гостей в сюртуках и фраках
подходят сначала
к ручке Анны Андреевны, говоря: «Анна Андреевна!» — потом
к Марье Антоновне, говоря: «Марья Антоновна!»
Муж княгини Бетси, добродушный толстяк, страстный собиратель гравюр, узнав, что у жены
гости, зашел пред клубом в гостиную. Неслышно, по мягкому ковру, он
подошел к княгине Мягкой.
Вошел человек лет шестидесяти, беловолосый, худой и смуглый, в коричневом фраке с медными пуговицами и в розовом платочке на шее. Он осклабился,
подошел к ручке
к Аркадию и, поклонившись
гостю, отступил
к двери и положил руки за спину.
Катя слегка присела, поместилась возле сестры и принялась разбирать цветы. Борзая собака, имя которой было Фифи,
подошла, махая хвостом, поочередно
к обоим
гостям и ткнула каждого из них своим холодным носом в руку.
Раза два-три Иноков, вместе с Любовью Сомовой, заходил
к Лидии, и Клим видел, что этот клинообразный парень чувствует себя у Лидии незваным
гостем. Он бестолково, как засыпающий окунь в ушате воды, совался из угла в угол, встряхивая длинноволосой головой, пестрое лицо его морщилось, глаза смотрели на вещи в комнате спрашивающим взглядом. Было ясно, что Лидия не симпатична ему и что он ее обдумывает. Он внезапно
подходил и, подняв брови, широко открыв глаза, спрашивал...
Да,
к нему,
к нему
подошел он, сухенький старичок, с мелкими морщинками на лице, радостный и тихо смеющийся. Гроба уж нет, и он в той же одежде, как и вчера сидел с ними, когда собрались
к нему
гости. Лицо все открытое, глаза сияют. Как же это, он, стало быть, тоже на пире, тоже званный на брак в Кане Галилейской…
Вспомнила она, как она в открытом, залитом вином красном шелковом платье, с красным бантом в спутанных волосах, измученная и ослабевшая и опьяненная, проводив
гостей к двум часам ночи, подсела в промежуток танцев
к худой, костлявой, прыщеватой аккомпаньяторше скрипача и стала жаловаться ей на свою тяжелую жизнь, и как эта аккомпаньяторша тоже говорила, что тяготится своим положением и хочет переменить его, и как
к ним
подошла Клара, и как они вдруг решили все три бросить эту жизнь.
— А, он хочет видеть во всей прелести? Пускай видит. Я писал, меня не слушают. Так пускай узнают из иностранной печати, — сказал генерал и
подошел к обеденному столу, у которого хозяйка указала места
гостям.
Она сидела в своей красивой позе, напротив большого зеркала, и молча улыбалась своему
гостю, млея от удовольствия. Она не старалась ни приблизиться, ни взять Райского за руку, не приглашала сесть ближе, а только играла и блистала перед ним своей интересной особой, нечаянно показывала «ножки» и с улыбкой смотрела, как действуют на него эти маневры. Если он
подходил к ней, она прилично отодвигалась и давала ему подле себя место.
— Я скоро опомнилась и стала отвечать на поздравления, на приветствия, хотела
подойти к maman, но взглянула на нее, и… мне страшно стало:
подошла к теткам, но обе они сказали что-то вскользь и отошли. Ельнин из угла следил за мной такими глазами, что я ушла в другую комнату. Maman, не простясь, ушла после
гостей к себе. Надежда Васильевна, прощаясь, покачала головой, а у Анны Васильевны на глазах были слезы…
Они становятся впереди
гостей, а вслед за ними идут пары: сначала — родители жениха и становятся по правую руку от жениха, потом — родители невесты
подходят к ним и становятся рядом с невестой, предварительно расцеловавшись с детьми и между собой.
Осматривая собравшихся
гостей, Лопухов увидел, что в кавалерах нет недостатка: при каждой из девиц находился молодой человек, кандидат в женихи или и вовсе жених. Стало быть, Лопухова пригласили не в качестве кавалера; зачем же? Подумавши, он вспомнил, что приглашению предшествовало испытание его игры на фортепьяно. Стало быть, он позван для сокращения расходов, чтобы не брать тапера. «Хорошо, — подумал он: — извините, Марья Алексевна», и
подошел к Павлу Константинычу.
Так с неделю
гостила знакомая, и все было тихо в доме: Марья Алексевна всю неделю не
подходила к шкапчику (где стоял графин с водкой), ключ от которого никому не давала, и не била Матрену, и не била Верочку, и не ругалась громко.
В это время
к подъезду неторопливо
подходил господин среднего роста, коренастый и плотный, в дубленом романовском полушубке и черной мерлушковой шапке. Он вошел в переднюю и неторопливо начал раздеваться, не замечая
гостя.
Подходя к дому, Галактион удивился, что все комнаты освещены.
Гости у них почти не бывали. Кто бы такой мог быть? Оказалось, что приехал суслонский писарь Замараев.
«Вот
гостя господь послал: знакомому черту подарить, так назад отдаст, — подумал хозяин, ошеломленный таким неожиданным ответом. — Вот тебе и сват. Ни с которого краю
к нему не
подойдешь. То ли бы дело выпили, разговорились, — оно все само бы и наладилось, а теперь разводи бобы всухую. Ну, и сват, как кривое полено: не уложишь ни в какую поленницу».
А когда жнецы и жнеи с обвитыми серпами и со снопом именинником
подходили к помещичьему дому, хозяин с хозяйкой и со всей своей семьей выходили навстречу дорогому
гостю за ворота и, трижды перекрестясь, низкими поклонами «хлебушку встречали», приговаривая: «Жнеи молодые, серпы золотые — милости просим откушать, нового хлебца порушать».
— Благодетель вы наш, — отвечала плачущая и взволнованная Дарья Сергевна. — Нежданный-эт
гость лучше жданных двух, а вы
к нам не
гостить, а с Божьей милостью приехали. Мы до вас было думали, что Марк-от Данилыч ничего не понимает, а только вы
подошли, и за руку-то вас взял, и радостно таково посмотрел на вас, и слезыньки покатились у него. Понимает, значит, сердечный, разум-от, значит, при нем остался. Челом до земли за ваше неоставленье!
Проводя
гостя, Зиновий Алексеич
к жене
подошел.
Василий Борисыч из обители вышел, и неспешными шагами идет он
к большому кресту.
Подошел, остановился, положил перед крестом семипоклонный начал, ровно перед добрым делом… От креста по узкой тропинке
к темному лесочку пошел. Фленушка приметила
гостя, только что выбрался он на всполье, голос ему подала.
Подошел к девицам Василий Борисыч.
— Справится ли она, Максимыч? — молвила Аксинья Захаровна. — Мастерица-то мастерица, да прихварывает, силы у ней против прежнего вполовину нет. Как в последний раз
гостила у нас, повозится-повозится у печи, да и приляжет на лавочке. Скажешь: «Полно, кумушка, не утруждайся», — не слушается. Насчет стряпни с ней сладить никак невозможно: только приехала, и за стряпню, и хоть самой неможется, стряпка
к печи не смей
подходить.
Мелькнула было надежда, что нас с сестрицей не возьмут, но мать сказала, что боится близости глубокой реки, боится, чтоб я не подбежал
к берегу и не упал в воду, а как сестрица моя
к реке не
подойдет, то приказала ей остаться, а мне переодеться в лучшее платье и отправляться в
гости.
Тут с окончательной ясностью понял несчастный юнкер, что его скороспешному любовному роману пришел печальный конец. Он даже не обиделся на прозрачный намек на розги. Поймав случайный взгляд Юленьки, он издали серьезно и покорно склонил голову в знак послушания. А когда
гости стали расходиться, он в передней улучил минутку, чтобы
подойти к Юленьке и тихо сказать ей...
Кроме дьякона и Лизы, все почувствовали себя очень неловко при входе Зарницына, который в передней успел мимоходом спросить о
госте, но, нимало не стесняясь своей подчиненностью, бойко
подошел к Женни, потом пожал руку Лизе и, наконец, изящно и развязно поклонился Сафьяносу.
— Вы Николай Леопольдович Гиршфельд, из Шестова? — с детской простотой
подошла она
к гостю, только что хотевшему представиться, и протянула ему руку.
— Теперь я весь ваш, милейший, —
подошел Константин Николаевич
к своему
гостю. — Прием, слава Богу, кончен: пойдемте завтракать.
— А так бы думал, что за здоровье господина моего надо выпить! — отвечал Макар Григорьев и, когда вино было разлито, он сам пошел за официантом и каждому
гостю кланялся, говоря: «Пожалуйте!» Все чокнулись с ним, выпили и крепко пожали ему руку. Он кланялся всем
гостям и тотчас же махнул официантам, чтоб они подавали еще. Когда вино было подано, он взял свой стакан и прямо
подошел уже
к Вихрову.
Вот и Кержацкий конец. Много изб стояло еще заколоченными. Груздев прошел мимо двора брательников Гущиных, миновал избу Никитича и не без волнения
подошел к избушке мастерицы Таисьи. Он постучал в оконце и помолитвовался: «Господи Исусе Христе, помилуй нас!» — «Аминь!» — ответил женский голос из избушки. Груздев больше всего боялся, что не застанет мастерицы дома, и теперь облегченно вздохнул. Выглянув в окошко, Таисья узнала
гостя и бросилась навстречу.
Но
гость опомнился; в один миг изменилось его лицо, и он
подошел к столу с самою приветливою и ласковою улыбкой.
Гости начинают уже стучать стульями, в чаянье, что испытание кончилось и что можно будет приступить
к настоящим действиям, составляющим цель всякого провинцияльного праздника: танцам и висту. Но надежда и на этот раз остается обманутою.
К роялю
подходят Клеопатра и Агриппина.
Ефим, сидя за столом, зорко рассматривал странниц и что-то говорил товарищам жужжавшим голосом. Когда женщины
подошли к столу, он встал и молча поклонился им, его товарищи сидели неподвижно, как бы не замечая
гостей.
Пошел в
гости к Конопацким. С ними у меня ничего уже не было общего, но властно царило в душе поэтическое обаяние миновавшей любви, и сердце, когда я
подходил к их новому большому дому на Калужской, по-прежнему замирало.
— Что? — сказал Морозов, будто не расслышан, — угорела? эка невидаль! Прошу вас, государи,
подходите, не слушайте жены! Она еще ребенок; больно застенчива, ей в новинку обряд! Да
к тому еще угорела!
Подходите, дорогие
гости, прошу вас!
Капитолина Андреевна поспешила навстречу новому
гостю. Сигизмунд Владиславович
подошел к роялю и облокотился на него, как бы слушая фантазии Неелова. На самом же деле голова его была занята совершенно иным.
Когда
гости разъехались и молодые остались одни в гостиной — Анна Александровна занялась с прислугой приведением в порядок столовой — Елизавета Петровна
подошла к мужу и, положив ему руки на плечи, склонилась головой ему на грудь и вдруг заплакала.
Часто хозяин
подходил к знакомым
гостям и садился вместе с ними за стол, причем осушалось известное количество пунша.
— Поди
к себе наверх! — сказал ей строго муж, но она отворотилась от него и,
подойдя к одному старому
гостю, который в это время нюхал табак, говорит...
Она
подошла к Алексису и подставила ему свою щеку. Граф быстро чмокнул и тревожно взглянул на своих
гостей.
"С Мальхен я познакомился здесь, у Дарьи Семеновны. Она была скромная девушка, беленькая, но не очень красивая, и потому никто не хотел с нею танцевать. Но я видел, что ей очень хочется танцевать, и однажды, когда
гости уж разошлись,
подошел к ней и сказал:"Мальхен! будемте танцевать вместе!"И она ответила:"Я согласна".
Она вышла румяная, полузакрыв томные глаза и по-девичьи прикрывая лицо локотком, гибкой, кошачьей походкой
подошла к смущённому
гостю, говоря тихо...
Когда все
гости, собравшиеся на исправницкий пирог, были заняты утолением своего аппетита, хозяин,
подойдя случайно
к окну, вдруг громко крикнул жене...
Палтусов ввел Марью Орестовну из коридора-галереи через вторую гостиную. Больше
гостей не было. Они
подошли к закуске. В отдалении стояли два лакея во фраках, а у столика с тарелками-дворецкий.
Она повторила и, обернувшись
к гостю, показала лицом, как она хорошо переносит последние дни своих мучений. Нетов
подошел к кровати на цыпочках.
В кругу родных, в обществе
гостей, если ему казалось, что она взглянула на кого-нибудь из мужчин, он
подходил к ней, как будто с ласкою и целовал ее, а в это время незаметно для других щипал ее самым бесчеловечным образом. На теле ее не было живого места, все было покрыто синяками.
Она участвовала во всех суетностях большого света, таскалась на балы, где сидела в углу, разрумяненная и одетая по старинной моде, как уродливое и необходимое украшение бальной залы;
к ней с низкими поклонами
подходили приезжающие
гости, как по установленному обряду, и потом уже никто ею не занимался.
Гости проходили мимо Лунёва, стараясь не коснуться его. А Кирик
подошёл вплоть
к нему и сказал грубо, обиженно...
У Воронцовых тоже не сейчас заснули. Когда
гости ушли, Марья Васильевна
подошла к мужу и, остановившись перед ним, строго сказала...